ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО ФЕОДОСИЯ ПЕЧЕРСКОГО

Неисповедимы судьбы милосердия Божия! Так говорит преподобный Нестор в начале своей повести о преп. Феодосии. Вот Бог избрал пастыря и учителя иноков не из мудрых философов и не из городских властелинов: но да прославится имя Господне, – грубый, необразованный явился мудрее философов. О сокровенная тайна! отколе нельзя было ожидать, оттоле воссияла пресветлая зарница, так что видев светение её, со всех сторон, оставив всё, спешили к ней, чтобы насладиться её светом.

Феодосий родился в Василеве, в 50 поприщах от Киева; но ещё в детстве стал жить с родителями в Курске. Он с юных лет стремился душой к Господу, не любя детских игр, ни нарядов. Каждый день ходил в церковь Божию и со всем вниманием слушал священные книги. Сам он «упросил родителей отдать его к какому-либо учителю для обучения его чтению святых книг»; он учился быстро и отличался притом кротостью, – был «послушен не только учителю своему, но и всем учащимся с ним». При прекрасных дарованиях и прилежании он весьма скоро выучил преподаваемую науку, так что дивились разуму дитяти и скорому его обучению.

На 14 г. лишившись отца и оставшись под надзором матери, женщины строгой и упорной, хотя и любившей сына страстно, Феодосий рано узнал горечи жизни. Он горел любовью к Господу; а мать его была не такова, думала более о земле, чем о небе. Наследник значительного имущества, носил он одежду более чем простую и ходил с слугами на работу. Мать побоями приказывала ему жить, как живут равные ему. Благоговейный юноша думал с собою, как и каким путём спастись ему? Раз случилось ему видеть странников: услышав от них о святых местах Палестинских, он неотступно просил взять его с собой и тайно от матери ушёл за ними. Мать догнала его, – здоровая женщина с гневом и яростью била его и, бросив в запертой комнате, два дня оставляла его без пищи; потом накормив, ещё на несколько дней оставляла ноги его связанными, чтобы не ушёл. Любя сына страстно, она от гнева и жестокости переходила к ласкам, упрашивая сына не оставлять её. Феодосий по-прежнему ходил в церковь. Заметив, что литургия совершается редко, по недостатку просфор, он стал печь просфоры. Матери его не нравилось и это занятие сына. Сперва она ласково просила его – оставить печение просфор: «ты наносишь, говорила она, бесчестие роду своему; не могу слышать, как смеются над тобой за это занятие». Смышлёный, добрый сын почтительно объяснил матери высокое назначение просфор. Мать успокоилась на время. Но на другом году видя, что сын почернел от печи и огня, опять стала запрещать ему печение просфор, иногда с угрозами, а иногда с жестокими побоями. Добрый юноша не знал, что делать. Чтобы избавить мать и себя от тревог, он тайно ушёл из Курска в соседний город и там у священника продолжал святые занятия. Мать нашла его и здесь, привела домой и решительно запретила печь просфоры. Благочестивой жизнью и кротостью нрава обратил он на себя внимание начальника города, и тот захотел, чтобы Феодосий служил в его церкви, вероятно домовой; не раз дарил ему начальник хорошую одежду, но каждый раз Феодосий отдавал её нищим, а сам оставался в рубище. За то добрый начальник ещё более полюбил Феодосия. Ревнуя об умерщвлении плоти, Феодосий возложил на себя железные вериги и терпеливо носил их, хотя скоро изранили они тело его. Случилось, что начальник города давал пир знаменитостям города. Феодосию нужно было явиться в чистой одежде, для служения гостям. При перемене белья мать увидела кровь на рубашке. Это открыло ей, что сын носил вериги. С яростью сорвала она их с сына и жестоко избила его. Но напрасно мать старалась погасить в сыне любовь к подвижнической жизни. Раз слушал он слова Евангелия: иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин, и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин (Мф.10:37). Эти слова на этот раз сильно потрясли Феодосия: он увидел, что любовь матери к нему не служит ни ей, ни ему на пользу, и решился непременно удалиться из дома, чтобы вполне посвятить себя Богу.

На несколько дней мать отлучилась из дома. Феодосий воспользовался тем и отправился в Киев, где, как слышал он, есть монастыри. Не зная сам дороги в Киев, он догнал обоз, тянувшийся в Киев, и за ним в три недели дошёл до Киева. Здесь обошёл он все монастыри и просил иноков, чтобы приняли его; но они, видя простого отрока, одетого в худые одежды, не хотели принять его. Услышав о блаж. Антонии пещернике, Феодосий «окрылател духом» и поспешил к нему. Со слезами пал он к ногам подвижника и просил его принять к себе. «Чадо, сказал ему Антоний, видишь ли, как эти пещеры мрачны и тесны! Ты молод и, как думаю, не можешь переносить скорбей на этом месте». Феодосий отвечал: «ты знаешь, честный отче, всевидящий Бог привёл меня к твоей святыне, да спасусь тобою; потому, что прикажешь мне делать, то буду исполнять». Тогда блаж. Антоний сказал: «благословен Бог, укрепляющий тебя, чадо, на такой подвиг!» И Никон, по повелению св. старца, постриг Феодосия. Это было в 1032 г. на 24 г. жизни Феодосиевой. Новый инок со всем жаром предался трудам подвижничества, посту, молитве, послушанию, смирению, так что Антоний и Никон дивились крепости юноши и славили Бога за него. Но Феодосию ещё раз надлежало вытерпеть борьбу с материнской любовью. Спустя четыре года пришла она в Киев, долго и напрасно искав его в Курске. Явись к Антонию, просила она свидания с сыном. Феодосий сказал, что он – инок пещерник. Мать предалась скорби исступлённой. Отчаяние её и совет Антония склонили Феодосия согласиться на свидание. Но напрасно мать убеждала возвратиться в её дом. Феодосий отвечал ей, что, если желает она по временам видеть его, пусть вступит в женскую обитель. Мать долго не соглашалась на то; наконец решилась посвятить себя Богу в обители св. Николая. Феодосий благодарил Господа за мать и с радостью обратился к подвигам своим.

Жизнь пещерян была вообще строга, а Феодосий не щадил себя. Пищей их был ржаной хлеб, а в субботу и воскресенье – сочиво; когда же не доставало и того, готовили и ели зелень. Чтобы иметь хлеб, занимались простым рукодельем, продавали его, а себе покупали зёрна, и потом, разделив, сами мололи. По окончании утрени шли в огород и копали землю до часов; после литургии трудились в своей келье. Феодосий трудился более других. Крепкий телом, брал он на себя часть трудов чужих: носил другим воду, рубил дрова, молол рожь и относил каждому муку. Иногда в знойную ночь ногой отдавал тело своё в пищу комарам и мошкам; кровь текла по нему, а он покойно прял волну и пел псалом. В храме являлся он прежде других и, став на месте, не сходил с него; чтение совершал со вниманием, не развлекаясь ничем. Подвиги Феодосия представляли его вполне достойным сана священства и он облечён был им, по удалении Никона в Тмутаракань (1054 г.).

В 1057 г. братия избрали Феодосия в игумена, и св. Антоний одобрил избрание. «Отец наш Феодосий, хотя и принял начальство, не переменил своего смирения и правила: на труды выходил прежде всех, равно как и к службе храма». С сего времени место стало цвести молитвой праведника, число братий умножалось. Феодосий построил более обширный, деревянный храм Успения; престол его сложен был из камня на глине и однако в 17 стол. едва могли сдвинуть его с места, чтобы заменить новым. Бдительный игумен, окончательно устроив братию на новом месте монастыря, стал вводить (1062 г.) порядок иноческого жития по уставу Студийскому. Он не отвергал никого из тех, кто желал быть черноризцем, ни бедного, ни богатого, зная по опыту, как тяжело душе, когда не принимают в обитель; но постригал не вдруг, а «повелевал пришедшему ходить в своей одежде, пока привыкнет к монастырскому порядку; после того облекал в монастырскую одежду и испытывал во всех послушаниях; потом постригал и облекал в мантию; когда же оказывался кто добрым иноком, то удостаивал и святой схиме». Ночью обходил он кельи иноков, чтобы видеть житие их; кого заставал на молитве, благодарил Господа, а если слышал беседу двух или трёх, ударял в двери и на утро давал кроткое наставление о внимании к своей душе. «Отец наш Феодосий запретил привратнику, чтобы после обеда ни для кого не отворял ворот до вечерни». Строгость этого правила испытал на себе и вел. кн. Изяслав. Раз пришёл он с своими отроками перед вечерней к обители, – ворота были заперты. Сторож не хотел пустить его. «Разве ты не знаешь меня? я князь». «Не велено пускать и князя», сказал привратник. «Так ступай и спроси игумена». Привратник пошёл спрашивать позволения у Феодосия, а Изяслав спокойно дождался ответа у ворот. Какая точность в выполнении правил обители! Какая скромность в великом князе!

Феодосий каждый день трудился наряду с братией. «Часто ходил он в пекарню, наряду с пекарями и весёлый духом, месил тесто и пёк хлебы. Раз перед праздником келарь говорил, что некому носить воду. Блаженный поспешно встал и начал носить воду из колодца. Один увидел это и поспешил сказать братиям; те побежали делить труд с игуменом. В другой раз некому было нарубить дров. «Я празден, сказал игумен, и пойду». Братии велел он идти в трапезу, так как было время тому, а сам стал рубить дрова. По окончании стола братия увидели, что преподобный игумен их рубит дрова и трудится. Тогда каждый взял топор и наготовили столько дров, что стало их надолго». Присутствуя за трапезой братской, Феодосий обыкновенно вкушал только сухой хлеб и варёную зелень без масла. Смирение его было изумительно. Раз великий князь Изяслав, любивший и уважавший его, приказал, по случаю позднего времени, отвести его в обитель в покойной тележке. Слуга видит инока в худой одежде и говорит: «ты, чернец, каждый день без дела, а я живу в хлопотах и труде; садись на лошадь, а я лягу на твоём месте и сосну». Преподобный, не сказав ни слова, обменялся местом со слугою. С наступлением утра вельможи, ехавшие к князю, при встрече с Феодосием слезали с коней и кланялись ему. Слуга сробел, но преподобный только предложил ему сесть опять на коня. Перед вратами обители иноки встретили игумена с честью, и слуга, увидев это, совсем растерялся. Игумен приказал угостить его как можно лучше.

Никто не видал Феодосия, чтобы он лежал на рёбрах, а засыпал он сидя; никогда не мыл он тела, кроме рук. «Одеждой его была жёсткая власяная рубашка, надетая прямо на тело; сверху её была другая свитка и та – весьма худая».

На время Великого поста удалялся он в пещеру, где после и положен умершим. Иногда же уходил и отселе в другую пещеру, что близ монастырского села, где подвизался, никем незримый. Он оставлял монастырь вечером сырного воскресения, а возвращался накануне Лазаревой субботы. Ночи проходили у преп. Феодосия и в обители без сна, в молитве за себя и за обитель, что много раз замечали церковные будильники, хотя подвижник Божий и старался скрыть свой подвиг от людей. Не раз служитель, когда надлежало будить к утреннему пению, тихо подойдя к двери преподобного, слышал, что он молится, сильно плачет и часто ударяет головой о землю. Когда же служитель подходил обыкновенным образом, блаженный, слыша приход его, не только прекращал молитву, но молчал, пока тот до трёх раз не совершал молитвы громко.

Преподобный Феодосий внушал инокам более всего охранять себя от гордости и любить смирение. Когда идёте, говорил он, имейте руки сложенными на груди; проходя один мимо другого, кланяйтесь друг другу со смирением. Когда делал он обличение братии, слёзы текли из глаз его. Всегда поучал он братию со смирением, тихо, с любовью, без гнева. «Молю вас, братия, говорил он инокам, особенно перед наступлением поста, будем подвизаться в посте и молитве. Попечёмся о спасении душ наших; возвратимся от злобы и от путей греха, каковы любодеяние, татьба, клевета, празднословие, пьянство, объедение, неприязнь к брату. Взыщем Бога рыданием, слезами, пощением, бдением, покорностью, послушанием Не будем возвращаться к прежним грехам, как псы на блевотину... Назвавшись чернецами, должны мы каждый день каяться о своих грехах. Покаяние есть путь, приводящий к царству; оно есть ключ к царству; без него никому нельзя войти в Царство Небесное».

Когда слышал, что кто-нибудь видит бесовские мечтания, то, призывая того, расспрашивал, что и как было с ним; потом давал правило ограждать себя крестным знамением и молитвой, не уступать нападениям и не сходить с места своего, так как иначе будет тяжелее. Для укрепления брата в борьбе указывал он и на собственный опыт. «Вот что со мной было однажды, говорил он раз. Я стоял в келье на молитве и пел обычные псалмы. Вдруг предо мной стал чёрный пёс, так что не мог я поклониться. Так как он долго стоял предо мной и мешал мне, то я хотел ударить его и он стал невидим. Тогда объял меня страх и трепет, так что я хотел бежать с того места. Но Господь помог мне; опомнившись от ужаса, я начал прилежно молиться Богу, делать частые земные поклоны и преклонять колена. Тогда страх оставил меня и с того времени я уже не боялся того, что являлось перед глазами моими». Когда нападения духов тьмы, незаметные, или совсем неизвестные людям, живущим рассеянно, но очень ощутительные для проходящих духовную жизнь, становились так сильны, что инок ослабевал от них, Феодосий помогал силой своей молитвы. Инок Иларион столько страдал от пакостей бесовских в своей келье, что наконец сказал Феодосию: «не могу более оставаться в своей келье». «Никак не оставляй, брат, своей кельи, отвечал ему Феодосий, дабы злые духи не похвалились, что победили тебя: раз победив, они будут более делать пакостей и возьмут власть над тобой». Потом, перекрестив его, сказал: «иди, ты не будешь более видеть их». Иларион точно более не видел их.

Преподобный начальник общежития не терпел того, чтобы инок держал у себя собственность. Обходя по кельям, если находил у кого пищу, или одежду сверх устава, или из имения что-нибудь; то бросал найденное в печь, как часть вражью, приобретённую непослушанием. Он говорил ученикам своим: «будучи монахами, отрекшись от мирского, не должны мы собирать имения, ничего не должны иметь в келье, чтобы со всем усердием и всей полнотой мыслей совершать служение Богу». Преподобный игумен не допускал, чтобы что-нибудь делали без благословения его. Не терпел, чтобы святое стадо его вкушало и пищу, которая была плодом преслушания, и повелевал бросать её в воду или в огонь. Собрав множество иноков, преп. игумен не любил собирать запасы для обители, а, заботясь прежде всего о спасении душ, во всём возлагал упование на Господа.

Под руководством такого наставника образовались подвижники, достойные великого учителя. «Они, говорит очевидец, как земля, жаждущая воды, принимали слово его и приносили Богу плоды, кто в 100, кто в 60, кто в 30 раз. Можно было здесь на земле видеть ангелов и между ними Феодосий сиял светлее солнца своими добродетелями. Одни из них были великие постники, другие отличались бдением, третьи коленопреклонённой молитвой. Одни принимали пищу через день или через два, другие питались только хлебом и водой; иные довольствовались варёной зеленью, а иные и не варёной. Низшие покорялись старшим, не смея говорить перед ними, а если что нужно было сказать, то говорили кротко и с готовностью к послушанию. Старшие любили младших, наставляя их, как любимых детей» (Житие Феодосия, летоп. 1, 81).

Заботясь о нравственном благоустройстве чад своих, преподобный Феодосий не оставлял без внимания и внешнего состояния обители. Когда очень умножилось число братии, он распространил монастырь, поставил новые кельи, обнёс монастырь оградой. Печерский монастырь при конце Феодосиевой жизни уже владел сёлами, и Феодосий ввёл порядок в управлении имениями. Когда деревянная церковь становилась ветхой и тесной, он решился построить каменный храм Богоматери. Место для нового храма подарил Святослав, и сам первый начал копать ров для основания храма. И храм, при разных чудесах и знамениях, заложен был в 1073 г.

Наконец Феодосий приблизился к дню блаженного покоя своего. Узнав наперёд о близкой смерти своей, велел он собрать всю братию, находившуюся на послушаниях в сёлах или других местах. Когда все собрались, он говорит тиунам, приставникам и слугам, чтобы каждый из них выполнял порученную службу с усердием и страхом Божиим; потом учил всех со слезами спасению души и Богоугодной жизни, пощению, усердию к Церкви и благоговейному стоянию в ней, братолюбию и покорности. Преподав наставление, благословил и отпустил всех. Братия на первый раз не поняли, почему собирал их Феодосий; они думали, не хочет ли он скрыться от них в уединение, как и прежде того не раз хотел он удалиться в безмолвное место, но был удерживаем братией и вельможами. Между тем Феодосий лежал в сильном лихорадочном изнеможении; то томил его холод, то огонь сильно жёг его, так что не мог он говорить. В продолжении трёх дней был он в таком положении, что думали, не умер ли он. Затем встал он и, когда собрались к нему братия, он сказал: «братия и отцы! вот я знаю, что время жизни моей оканчивается, как открыл мне Господь ещё во время поста в пещере. Вы же подумайте, кого хотите, чтобы назначил я в игумена». Братия отвечали, что предоставляют это воле его. Феодосий велел им самим посоветоваться о том между собой. Когда снова предоставили они ему избрание игумена, он указал им на Иакова. Братия, сказав, что Иаков пострижен не в их обители, обратили выбор свой на доместика. Феодосий, согласясь с их желанием, преподал наставление новому настоятелю и братии. Братия рыдали. Феодосий, утешая их, говорил: «обещаюсь вам, братия и отцы, всегда быть с вами духом... О дерзновении моём перед Богом вы сами узнаете: когда увидите, что все блага умножаются в обители, то поймёте, что близок я к Небесному Владыке». Отпустив всех, пал он на землю и залился слезами, – это видел сквозь щель брат, всегда служивший ему. Помолившись, лёг на постель, взглянул на небо и с весёлым лицом громко сказал: «благословен Бог! если так, то я уже не боюсь, а с радостью отхожу из сего света». Затем предал дух свой Господу, мая 3-го 1074 года, 65 лет от роду.

В год кончины преподобного в Печерской обители было необыкновенное обилие во всём. Это уже уверило учеников его, что наставник их близок к Господу благому. Были ещё и другие знамения...

Святитель Филарет Черниговский (Гумилевский)
Жития святых, со сведениями о праздниках господских и богородичных, и о явленных чудотворных иконах
https://azbyka.ru/